Институциональные изменения

 north.pdf ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ

Шаститко А.Е. Новая институциональная экономическая теория. 

1. Сущность, типы и концепции институциональных изменений

Сущность и факторы институциональных изменений. В нео­­классическом подходе считается, что трансакционные издержки равны нулю, права собственности полностью специфицированы, институты оказываются свободными благами, автоматически обес­печивающими эффективное размещение ресурсов и экономический рост через создание новых возможностей для производства. Другими словами, эффективные институты создают такие стимулы, которые обеспечивают экономический рост. Поэтому институциональные изменения не имеют существенного значения, и эффективность размещения ресурсов не зависит от имеющегося набора правил.

В действительности теория институциональных изменений имеет большое значение для понимания происходящих в обществе процессов.

Институциональные изменения означают изменения институциональной структуры как набора взаимосвязанных формальных правил и неформальных ограничений, определяющих систему стимулов для экономических агентов.

Причину изменений Т. Веблен видит в склон­ности человека к «бессмысленной», непрагматической творческой де­ятельности и экспериментированию («праздное любопытство»), что, по мнению американского ученого, является главным источником со­циаль­ных, научных и технических изменений. «Праздное любопыт­ство» создает новые стереотипы мышления и поведения и соответственно – новые институты. Другой источник изменений – конфликты между самими институтами, особенно теми, которые сложи­лись в разные исторические и культурные эпохи. Наконец, главными факторами институционального развития по Й. Шумпетеру выступают инноваци­онная деятельность предпринимателей и других активных членов общества и технологический прогресс.

По мнению Д. Норта, факторы (источ­ники) изменений вытекают из изменений во внешней среде, а также обусловлены накоплением опыта и знаний и объединением этих факторов в мысленных (ментальных) конструкциях действую­щих лиц. Изменения в относительных ценах – достаточно глубоко исследованный источник институциональных изменений в ходе исторического процесса, но тем не менее изменения в предпочтениях тоже важны. Накопление опыта и знаний ведет к построению новых моделей осмысления окружающей среды; в свою очередь такие модели вносят изменения в относительные цены потенциальных решений из множества возможностей, имеющихся у субъектов изменений.
В действительности механизм институциональных из­менений запускается путем объединения внешних изменений и внут­реннего накопления знаний¹.

Изменения в формальных правилах могут стать результатом юридических изменений, зако­нодательных изменений, измене­ний в регулирующих правилах, вводимых властными структурами, а также изменений в конституции, определяющей метаправи­ла, по которым строится вся система правил.

Изменения в неформальных ограничениях осуществляются постепенно и не­редко формируют у индивидов альтернативные модели поведения, связанные с новым восприятием вы­год и издержек.

Дискретные и непрерывные институциональные изменения. Д. Норт под дискретными изменениями понимает радикальные изменения в формальных правилах, которые обычно происходят в результате завоевания или революции². Такие дискретные изменения имеют некоторые общие черты с прерывистыми эволюционными изменениями (характеризуемыми «точечным равновесием»). Однако из истории известно, что они редко бывают настолько революционными, как представляется. Если формальные правила меняются, то неформальные ограничения быстро изменяться не могут, так как опираются на укоренившееся культурное наследие, устойчивые стереотипы мышления и способы действий.

Поскольку лимитирующим фактором оказываются неформальные правила, то институциональные изменения преимущественно непрерывны (инкрементны) и кумулятивны³.

Кумулятивным называется институциональное изменение, возникающие вследствие сдвигов во второстепенных правилах и постепенного изменения правил более высокого порядка, отражающего нарушение институционального равновесия. Непрерывное институциональное изменение означает доминирование адаптации экономических агентов на пределе или малыми приращениями. Непрерывные изменения возможны в такой институциональной среде, которая допускает новые сделки и компромиссы между игроками. Непрерывность изменения правил обусловливается существованием эффектов возрастающей отдачи и сопряженных с ними сетевых внешних эффектов, обучения, координации и адаптивных ожиданий. Эффект возрастающей отдачи означает рост функциональных параметров институтов как проявление «экономии от масштаба». Сетевой внешний эффект – вид эффекта, возникающий, когда не отраженные в системе цен выгоды или издержки являются следствием изменения количества участников сети. Эффект обучения означает уменьшение трансакционных издержек по мере того, как расширяется использование института. Эффект координации (или преимущества от сотрудничества с другими агентами) выражается в уменьшении трансакционных издержек тех, кто следует принятому правилу поведения, а отклонение от него становится невыгодным. Адаптивность ожиданий производна от ценности опыта и обусловлена ограниченной рациональностью. Другими словами, расширение применения определенного института укрепляет ожидания, и его доминирование будет усиливаться.

Д. Норт ссылается на утверждение Б. Артура, согласно которому результатом действия вышеописанных механизмов могут быть четыре состояния: 1) множественное равновесие, при котором возможны различные решения с неопределенным итогом; 2) неэффективность – лучшее решение проигрывает в конкурентной борьбе, потому что у него не нашлось достаточного количества сторонников; 3) блокирование (lock-in) – однажды принятое решение в дальнейшем трудно изменить; 4) зависимость от траектории предшествующего развития (path-dependence) – вследствие случайных обстоятельств может быть принято такое решение, которое поведет развитие по строго определенному пути⁴.

Следовательно, направленность изменений определяется траекторией предшествующего развития. Политические и экономические организации, ко­торые образовались вследствие существования институциональной мат­рицы, стремятся сохранить институциональную структуру. Интересы существующих организаций, воспроизводящие зависимость от траектории развития, и мысленные модели действующих лиц, воспроизводя­щие идеологии, рационализируют существующую институциональ­ную матрицу и, следовательно, напрявляют восприятие субъектов в сторону политики, реализация которой происходит в интересах существующих организаций. В целом заданная институциональ­ная матрица формальных правил, неформальных ограничений и характеристик принуждения будет «подстраивать» выгоды и издержки в сторону альтернатив выбора, совместимых с существующей инсти­туциональной структурой. Постепенность изменения обусловливает важность первоначального институционального выбора, которая определяет траекторию институциональных изменений, а также экономическое развитие в долгосрочной перспективе.

Типы и субъекты институциональных инноваций. Основную роль в институциональном развитии играют институциональные инновации, т.е. те новшества, которые осуществляются в формальных и неформальных правилах и при их взаимодействии. Здесь необходимо вспомнить теорию экономического развития Й. Шумпетера⁵. Основные пять типов инноваций были определены Й. Шумпетером в виде внедрения новой технологии производства известных продуктов, организации производства новых продуктов, открытия новых рынков продуктов и ресурсов, а также организационных нововведений. Роль главного создателя новых комбинаций факторов производства играет предприниматель. Под влиянием перечисленных инноваций экономическая система выводится из состояния равновесия, а на предпринимателя возложена дестабилизирующая функция.

Позже Д. Норт охарактеризовал предпринимателя как главного организатора новых институциональных соглашений, уменьшающих неопределенность и создающих базу для поиска компромисса в конфликте интересов. Таким образом, на предпринимателя возлагается не только дестабилизирующая функция, но и созидательная, а именно функция создания предпосылок для достижения нового равновесия. Нужно отметить, что под предпринимателем Д. Норт понимал лицо, принимающее решение, а также политического деятеля.

Рассуждения Й. Шумпетера относятся к процессу создания частных благ. Многие институциональные инновации, институты и правила носят характер общественных благ, которым присущи три свойства:

·    неизбирательность: использование института одним человеком не уменьшает степени его доступности для остальных, что способствует координации деятельности агентов;

·    неисключаемость: никому не запрещается использовать правило (институт), даже если он не участвовал в его создании;

·    неисчерпаемость: использование института одним индивидом не уменьшает полезного эффекта от использования этого института другим индивидом, так как распространение правила снижает неопределенность во взаимодействиях агентов.

Таким образом, институциональные инновации могут носить характер общественного, частного и клубного блага, учитывающего иерархическую структуру правил. Инновации как частные блага ограничиваются рамками организации, и инноватор может контролировать их использование как внутренних институтов, структурирующих взаимодействие между членами организации. Инновации, созданные внутри организации, зачастую трудно воспроизвести в рамках других организаций. Институциональные инновации могут носить характер и клубного блага, т.е. блага, круг пользователей которого можно поставить под контроль и ограничить. Эти инновации могут опираться на гибридные формы, объединяющие элементы как организации, так и рыночных контрактов.

В целом эффективность действий собственно предпринимателя уменьшается, если институциональная инновация приобретает иной характер, чем характер частного блага. Значит, существуют субъекты институциональных инноваций, альтернативные предпринимателю как таковому. С позиций НФИЭТ это объясняется следующим образом.

Во-первых, выделяются клановые соглашения, где центральное место занимают принципы личного знакомства и личной зависимости. Важную роль играет личная репутация индивида, его способность установить доверительные отношения с членами клана. Субъект инновации в этом случае – не отдельный индивид, а сообщество индивидов, группа, network, команда.

Во-вторых, известны коллективные соглашения, которые также строятся на доверительных и солидаристских началах, но не имеют локального характера и распространяются на незнакомых между собой людей. Субъектом инноваций здесь являются социальные движения.

В-третьих, гражданское соглашение задает базовые рамки для деятельности демократических институтов и направлено на реализацию общественного интереса. Тогда субъектом инноваций выступает государство или те группы, которые контролируют государство.

Таким образом, кроме предпринимателя субъектами институциональных инноваций, а значит и институциональных изменений, могут быть домашние хозяйства, фирмы, группы, социальные движения и государство. Если в строках таблицы указать инновации как различные типы благ (объекты институциональных изменений), а в столбцах – разных субъектов инноваций, то получится объектно-субъектная матрица (рис. 8.1), позволяющая выяснить сравнительные преимущества разных субъектов инноваций в осуществлении изменений⁶.

 

Инновация	Инноватор
	предприниматель 1	домашнее хозяйство 2	фирма   3	группа   4	социальное движение 5	государ­ство 6
А. Частное благо	А1 (4)	А2 (2)	А3 (2)	А4 (3)	А5 (1)	А6 (0)
Б. Клубное благо	Б1 (3)	Б2 (2)	Б3 (2)	Б4 (4)	Б5 (3)	Б6 (0)
В. Общественное благо	В1 (2)	В2 (0)	В3 (3)	В4 (1)	В5 (3)	В6 (4)

Рис.  8.1.  Взаимосвязь   объектов  и  субъектов  институциональных   инноваций

и их сравнительные преимущества

Для каждого сочетания после шифра в скобках указана сравнительная оценка действий инноваторов: 4 – максимальные стимулы к инновациям, 2 – средние, 0 – минимальные. Оценка сравнительных преимуществ в осуществлении разных типов инноваций показывает, что самыми эффективными являются сочетания А1, Б4 и В6, выделенные серым цветом. Инновацию как частное благо создает и контролирует предприниматель, он также получает прибыль инноватора (А1). В производстве инновации как клубного блага эффективными оказываются действия групп, которые наиболее соответствуют производству этого клубного блага. Государство, а затем социальные движения и фирмы наиболее способны обеспечить институциональные инновации как общественные блага. Домашние хозяйства играют консервативную роль, так как институциональные инновации способны изменить границу между частной и общественной жизнью, поставить под угрозу существующие рутины. Фирмы и домашние хозяйства нейтральны к производству «частных» инноваций, поскольку получение возможных выгод может перекрываться ростом издержек на изменение рутин⁷. Подобный анализ позволяет сделать соответствующие выводы для каждого конкретного случая институциональной инновации.

Концепции институциональных изменений. Теория институциональных изменений считается экзогенной, если институциональные изменения объясняются на основе действия внешних факторов. В этом случае институциональные изменения исследуются методом сравнительной статики при игнорировании их кумулятивности. Сравнительная статика – метод исследования, в котором сравниваются два равновесных состояния без учета того, как происходит переход от одного к другому. Более интересными являются эндогенные теории институциональных изменений, учитывающие эндогенные факторы этих изменений.

В настоящее время в экономической науке нет единой, обще­признанной теории институциональных изменений. Ее место занимают несколько различных концепций, рассмотренных В.Л. Там­бовцевым ⁸.

В качестве базовой может быть принята концепция, разделяемая Х. Демсецем, Дж. Умбеком, Б. Филдом. В этой концепции изменения инс­титутов, прежде всего прав собственности, объясняются изменениями в относительных це­нах экономических ресурсов. Государство и политические процессы – пассивные факторы, принимающие любые изменения, обусловливаю­щие рост чистой общественной выгоды. При этом подходе внимание акцентируется преимущест­венно на существовании спроса на институциональные изменения со стороны экономики, обусловленного недоста­точной эффективностью использования ресурсов. При этом не учитывается потенциал их предложения, который зависит от способности и желания политического порядка обес­печить новую институциональную среду. Причем игнорируется и то, что вводимые правила повлияют на перераспределение богатст­ва.

Ограниченность этого подхода породила несколько альтернативных концепций. Прежде всего это подход Д. Норта, отличитель­ная черта которого – явное введение в анализ процессов, происходящих на политичес­ком рынке, и наличие на нем положительных трансакционных издержек. Д. Норт поставил под сом­нение широко распространенное мнение о том, что институты представляют собой прежде всего средства экономии издержек хозяйственной деятельности, поскольку повышают уровень определенности внешней среды и сокращают затраты на поиск и обработку информации, т.е. уменьшают трансакционные издержки как часть общих издержек хозяйствования. Он показал оши­бочность этого мнения, так как оно исходит из предпосылки о том, что конкуренция среди институтов обеспечивает выживание тех из них, которые способствуют использованию ресурсов с наибольшей эффективностью.

Препятствием такому исходу служат различные факторы, центральный из которых – высокие транс­акционные издержки осуществления институциональных изменений. Д. Норт указывал:
«... поскольку трансакционные издержки не являются нулевыми, можно ожидать формирования различных моделей экономиче­ского поведения, отражающих различия в том, насколько успешно конкретная инсти­туциональная система снижает трансакционные
(и трансформационные) издержки… Но если вопрос состоит в том, каким образом мы пришли к сегодняшним институтам, и если пройденный нами путь ограничивает будущий выбор имеющихся у нас аль­тернатив, то мы можем утверждать не только то, что история имеет значение, но и то, что устойчивость плохо функционирующих экономик и многовековая дивергентная модель развития происходят из одного корня»⁹.

В другой своей работе, характеризуя роль государства в формировании эффективных прав собственности (т.е. способных обеспечить наибольшую общественную эффективность использования ресурсов), Д. Норт отмечал: «Политическим системам органически присуща тенденция производить на свет неэффективные права собственности, которые приводят к стагна­ции и упадку. Тому есть две основные причины. Во-первых, доходы, которые полу­чают правители, могут оказаться выше при такой структуре собственности, которая хотя и неэффективна, но зато легче поддается контролю и создает больше возможно­стей для взимания налогов, чем эффективная структура, которая требует высоких издержек контроля и сбора налогов. Во-вторых, правители, как правило, не могут позволить себе устанавливать эффективные права собственности, поскольку это может оскорбить одних подданных и тем самым поставить под угрозу соблюдение прав других. Иначе говоря, даже если правители захотят принимать законы, руководству­ясь соображениями эффективности, интересы самосохранения будут диктовать им иной образ действий, поскольку эффективные нормы могут ущемить интересы силь­ных политических группировок...»¹⁰.

Другой подход к проблеме отражает предложенная В. Раттеном и Ю. Хайями теория индуцированных институциональных инноваций. Они пытаются в равной мере учесть как экзогенные изменения, порождающие спрос на новые институты, так и политические и культурные ограничения на предложение институцио­нальных изменений. Экзогенные изменения в техноло­гиях, обеспеченности ресурсами или в потребительском спросе создают неравновесие на рынках факторов производства, из которого и вырастает спрос на институциональ­ные изменения. При этом институциональные инновации предлагаются для того, чтобы сохранить достающуюся государству (или его функционерам – «поли­тическим предпринимателям») долю частных доходов. Поскольку рост частных дохо­дов не тождествен социальному благосостоянию, предлагаемые властью институцио­нальные инновации могут быть неэффективными с точки зрения всего общества. Эта теория подчеркивает не только культурную ограниченность пред­лагаемых институциональных изменений, но и выдвигает на передний план фактор частного дохода институционального инноватора.

Кроме этих концепций выделяется «распределительная» теория институциональ­ных изменений Г. Лайбкепа. По его утверждению, нет гарантии того, что институциональное изменение всегда будет обеспечивать рациональное использование ресурсов и быстрый экономический рост¹¹. Любое изменение прав принятия решения по использованию ресурсов вызывает сдвиги в распределении богатства и политической власти. По его мнению, отношение отдельных эко­номических агентов к предлагаемой институциональной инновации определяется чис­тыми выгодами, которые они ожидают получить от осуществления последней. Возникающий конф­ликт интересов находит свое разрешение в процессе ведения политических перегово­ров и заключения соответствующих соглашений (контрактов). Суть контрактной проблемы заключается в придумывании политически приемлемых распределительных механизмов для указания получателей выгод от институционального изменения в течение того времени, пока сохраняются их производственные преимущества. Эти экзогенные изменения могут породить политическое неравнове­сие и вызвать спрос на институциональные инновации. Мотивами возникающего контрактного процесса являются осознаваемые потери от существующей неэффективной институциональной структуры и ожидаемая чистая выгода, кото­рую можно реализовать за счет исключения этих неэффективностей. Однако влиятельные стороны, которым угрожают потери в новой институциональной струк­туре, в состоянии блокировать выгодные институциональные изменения, если только эти потери не будут им приемлемым образом компенсированы. Высокий уровень трансакционных издержек на политическом рынке ведет к тому, что такие факторы, как многочисленность сторон политического контрактного процесса, разнородность групп специальных интересов, информационная асимметрия и неравномерность в распреде­лении богатства, могут в результате привести к появлению социально неэффективных конечных результатов, т.е. к принятию не наилучших по­литических решений по изменению формальных правил.

Еще одной теоретической концепцией является подход Дж. Найта, который привлек внимание к проблеме безбилетника в связи с процессами заключения политических сделок по поводу осуществления социально эффективных институциональных изме­нений. Рациональный экономический агент не будет при­нимать участия в подобном контрактном процессе, поскольку в случае его успешного завершения он без всяких затрат получит часть общей выгоды. Дж. Найт трактует социальные взаимодействия как контрактные процессы и вводит понятие асиммет­ричного распределения силы в обществе в качестве первичного объяснения институ­циональных изменений. При этом институциональная структура может неточно от­ражать имеющуюся асимметрию распределения ресурсов в связи с индиви­дуальными издержками заключения и осуществления контрактов, высокими трансакцион­ными издержками коллективных действий и значительной неопределен­ностью в соотношении предпринимаемых действий и их фактических конечных резуль­татов. Спрос на институциональные изменения возникает со стороны частных агентов, заботящихся исключительно о собственном благе. Лишь случайно общественное разрешение распределительного конфликта может привести к конечным результатам, оказывающимся также социально желательными. По мнению Дж. Найта, гипотеза о том, что исключаются неэффективные институты, должна быть отброшена, поскольку власть (возможность насилия), как правило, распределена в об­ществе неравномерно. Соответственно «развитие и изменения суть функции распре­делительного конфликта по поводу значимых социальных благ, в то время как устой­чивость и стабильность суть функции непрерывной способности институциональных правил обеспечивать распределительные преимущества»¹².

На основе анализа концепций Д. Норта, Дж. Найта и других А.Е. Шаститко предложил схему институциональных изменений исходя из того, что институты обладают не только координационной, но и распределительной природой¹³. За точку отсчета принимается институциональное равновесие. Развитие означает нарушение равновесия и движение к новому равновесию в долгосрочной перспективе. Вслед за Д. Нортом под институциональным равновесием стали понимать такую ситуацию, в которой при данном соотношении сил игроков и данном наборе контрактных отношений, образующих экономический обмен, ни один из игроков не считает для себя выгодным тратить ресурсы на изменение соглашений. Набор равновесных стратегий игроков отражает их сравнительную переговорную силу. Причем присутствует асимметричность распределения переговорной силы между сторонами. Из теории игр известно, что может существовать множество равновесных состояний, но только часть из них может соответствовать критерию Парето-оптимальности. Институты определяют структуру стимулов для экономических агентов, деятельность которых осуществляется через организации, обеспечивающие достижение частично совпадающих целей их участников. Тогда стабильность институциональной системы зависит от структуры стимулов, так как они определяют направления и интенсивность действий агентов, т.е. будут ли они действовать в рамках существующей системы правил или будут стремиться изменять данные правила. Через организации осуществляется накопление явных и неявных знаний и человеческого капитала для адаптации к существующим внешним ограничениям и для изменения этих ограничений. В результате инвестирования средств в знания и по мере обучения экономических агентов изменяется их восприятие внутренней и внешней среды организации, что означает и изменение воспринимаемых относительных издержек осуществления действий ее участниками. Транс­формация данных восприятий означает нарушение равновесия системы относительных цен, которые, изменяясь, ведут к сдвигам в сравнительной переговорной силе сторон. Изменения переговорной силы ведут к нарушению институционального равновесия, так как у сторон появляется стимул к изменению условий контрактов. Однако иерархическая структура правил обеспечивает относительную стабильность институционального равновесия, так как изменение правил более высокого порядка требует существенно более высоких издержек, чем изменение правил низших порядков, например контрактов. Если институты обеспечивают стимулы к производительной деятельности, то это приводит к инновациям в сфере технологии, организации, создании новых рынков и продуктов. Результатом являются изменение относительных цен, а вместе с ним сдвиги в сравнительной переговорной силе сторон, участвующих в контрактном процессе на политическом рынке. Эти сдвиги обусловливают изменения в институциональной среде, которые являются попытками закрепить новое положение через правила с асимметричными распределительными свойствами. Тем самым может быть подорван стимул к производительной деятельности как у выигравших, так и у проигравших,
т.е. институциональные изменения связаны с риском для всех его участников. Таким образом, институты, нацеленные на совершенствование производства, порождают такое изменение относительных цен и создание таких организаций, которые обеспечивают отдельным группам агентов получение распределительных преимуществ и в новой системе правил. Эти правила могут препятствовать производительной деятельности и, наоборот, поощрять ее. Нет никаких гарантий, что будут созданы социально эффективные институты. В соответствующих условиях преобладающей может стать распределительная природа институтов, а координационные аспекты воспроизводятся как побочные результаты распределительных.

В целом современные концепции институциональных изменений связывают возможности государства реально из­менять формальные институты с двумя вопросами: 1) рас­пределение сил в обществе и на политическом рынке, т.е. распределение выгод и потерь от намечаемого изменения, которые могут понести определенные группы специальных интересов; 2) величина издержек на осуществление требуемого коллективного действия, которая может оказаться запретительно высокой, несмотря на значитель­ные потенциальные выгоды. Здесь необходимо остановиться на особенностях политического рынка, под которым понимается институциональный механизм, обеспечивающий взаимодействие между различными индивидами и группами по поводу формирования системы правил. Он охватывает совокупность субъектов, организаций и процедур, обусловливающих формирование и изменение институциональной среды. На этом рынке происходят институциональные соглашения по поводу формальных правил. Потенциальная неэффективность процесса создания фор­мальных институтов является производной от неэффективности политического рынка. Именно на политическом рынке качество услуг, предоставляемых избирателям законодателями, измерить наиболее сложно. Несовершенство политического рынка делает функционирование законодательных и исполнительных органов власти непрозрачным для других агентов, что воспроизводит проблему асимметричной информации, а также ухудшающего отбора и морального риска. Представители власти дают нереалистичные обязательства, а получив соответствующие должности, решают частные проблемы или проблемы определенных групп интересов. Важнейшей особенностью политического рынка являются доминирование самовыполняющихся соглашений и высокие издержки оценки деятельности исполнителей в процессе выполнения соглашений. Самовыполняемость соглашений основана на инвестициях в репутацию.

В связи с этим В.Л. Тамбовцев развивает альтернативную концепцию – институциональный рынок как механизм институциональных изменений. Внедрение институциональных инноваций осуществляется через так называемый институциональный рынок. Как отмечает С. Пейович, «рынок институтов – это процесс, который позволяет индивидам выби­рать правила игры в их сообществе. Посредством своих добровольных взаимодействий индивиды оценивают преобладающие правила, определяют и проверяют пригодность новых. Важнейшей функцией этого конкурентного рынка выступает, следовательно, поощрение институциональных инноваций и форм адаптивного поведения»¹⁴. На рынке институтов происходит их конкуренция (метаконкуренция, по Ф. Хайеку). Под «конкуренцией между правилами» понимается конкуренция между индивидами и группами, которая осуществ­ляется посредством правил и институтов. Она показывает, как распределение индивидов или групп по градациям «шкалы правил» определяется относи­тельными успехами, которые различные правила помогают получить их соответст­вующим пользователям. Победа того или иного института означает, что он получил массовое распространение в экономическом поведении хозяйствующих субъектов, а проигрыш показывает, что данное правило перестает при­меняться вообще или ему следуют изредка в определенных ситуациях. Следование индивида тому или иному правилу обусловливается не только текущими экономическими выгодами, но и социокультурными условиями.

Различия между политическим и институциональным рынком состоят в том, что через политический рынок вводятся правила, результаты, использования которых хозяйствующими субъектами приносят ту или иную выгоду игрокам поли­тического рынка, а на институциональном рынке действуют правила экономического поведения, результаты следования которым оцениваются как выгодные самими хозяйствующими субъектами.

Обобщая концепцию институциональных изменений, В.Л. там­бовцев отмечает три важных момента:

· институциональные изменения можно рассматривать на основе общего понятия жизненного цикла, т.е. следует выделять фазы зарож­дения изменения (институциональную инновацию), функционирования инс­титута и его отмирания, что может являться одновременно и фазой возникновения нового института;

· внутри фазы институционального нововведения выделяется три основных источника инно­ваций – заимствование, не­пред­намеренное изобретение, целенаправленное (преднамеренное) изобретение или институциональное проектирование;

· на этапе распространения ново­го института важно различать два принципиальных механизма: государственное принуждение к использованию, предполагающее выбор нового института через механизм политического рынка, и добровольное принятие хозяйствующими субъекта­ми нового правила через механизм рынка институтов.

С позиции этого подхода делается вывод: отобранные на политическом рынке правила будут реально функционировать в экономике, когда они также отбираются свободным институциональным рынком¹⁵.

2. Варианты развития институтов

Эволюционный вариант развития институтов. Под эволюционным вариантом развития институтов А.Н. Олейник предлагает понимать легализацию неформальных ограничений, т.е. придание лежащим в их основе правилам силы закона и превращение этих ограничений в формальные. Предполагается, что новые формальные институты возникают в процессе трансформации существующих неформальных, а значит, воспроизводят уже сложившиеся на уровне неформальных ограничений тенденции. Многие экономические институты, зародившиеся еще в древности и средневековье, затем были легализованы государством.

Как уже отмечалось, сложившиеся ранее правила могут стать непригодными для функционирования экономики сегодня, т.е. далеко не всегда институты, возникшие в ходе эволюции, эффективны с точки зрения минимизации ТАИ. Инерционный характер эволюции обусловлен зависимостью от предшествующей траектории развития, т.е. вчерашние институты остаются значимыми и ограничивают варианты выбора в настоящем и будущем. Большое значение в теории эволюционного развития имеет эффект блокировки. Заблокированная система достаточно устойчива, другими словами, система стабилизируется на одной траектории развития во времени, даже если она тупиковая. Кроме того, экономика включает положительные обратные связи, которые увеличивают эффекты незначительных изменений, порождают множество альтернативных путей развития, в том числе далеко не оптимальных. Различные эволюционные результаты могут происходить из-за небольшой разницы в начальных условиях, так как экономические системы имеют нелинейные и динамические характеристики.

А.Н. Олейник выделяет следующие факторы, препятствующие отклонению развития от заданной траектории¹⁶.

1.  Влияние идеологии. В работах Д. Норта под идеологией понимается способ восприятия ежедневно возникающих проблем, который позволяет минимизировать количество информации, требуемой для их решения (позитивное определение), и суждение о справедливости или легитимности институциональных рамок, в которых действует индивид (нормативное определение). С помощью идеологии происходит интерпретация внешней среды и поведения участников взаимодействия. Если практика не поддается интерпретации в рамках прежней идеологии, то индивиды изменяют ее. Однако изменение идеологических воззрений не сразу приводит к радикальной смене идеологии, это происходит постепенно, путем коррекции (если позволяет идеология). Таким образом, идеология влияет на поведение индивидов, и новая практическая деятельность может превратиться в старую (или устаревшую) под влиянием прежней (или частично измененной) идеологии.

2.  Особенности институтов как общественных благ. Характеристика институтов как общественных благ предполагает, что интерпретация и корректировка правил затруднена ввиду проблемы безбилетника. Так, все индивиды заинтересованы в эффективном праве, но никто не готов участвовать в законотворческом процессе прямо или косвенно (через налоги). Тогда, согласно теории общественного выбора, будет происходить простая легализация неформальных правил без их интерпретации и постоянной корректировки, связанной с высокими издержками.

3.  Распространенность института как препятствие к его изменению. Распространенность неформальных правил в обществе приведет к тому, что введение новых формальных правил не обязательно заставит всех использовать эти новые правила, даже если они эффективнее старых неформальных. Например, если большинство индивидов использует неформальные нормы (например, «ты – мне, я – тебе»), то применение более эффективного формального института (например, типового контракта) может быть нецелесообразно, а внедряемые формальные правила деформализуются.

Эволюционный институционализм характеризует эволюционный вариант развития институтов, опираясь на принципы наследственности, изменчивости и естественного отбора¹⁷. Кратко суть состоит в следующем. Институт обладает свой­ствами «непрерывности» (наследственности), поскольку представля­ет собой самоподдерживающийся, самовоспроизводящийся социальный феномен. Передача информации посредством институтов (как аналогов гена) во времени и в экономической среде проис­ходит путем имитации и обучения (понимаемого в широком смысле как социализация индивида). Институты также обладают изменчивостью, они могут реагировать на изменения соци­альной, культурной, политической, природной среды. Институты могут мутировать и случайно, под влиянием как внешних, так и внут­ренних факторов, включая целенаправленные действия индивидов. В отличие от генов институты сохраняют и передают «благоприобретенные» признаки. Признание возможности случайных мутаций институтов и, сле­довательно, устойчивых случайных траекторий развития выделяет институционально-эволюционную теорию из числа других экономических учений. Принцип слу­чайности важен для анали­за механизмов и крите­риев отбора. Поскольку эволюционная экономика опи­рается на дарвиновские принципы селекции, то естественно желание перенести в экономику критерий «выживания наиболее приспособленного», т.е. сохранения и распространения тех инсти­тутов, которые обладают наибольшим набором «социально целесообразных» признаков, помогающих выживать обществу. Однако современная теория выявила формы социотехнологического развития, которые входят в противоречие с оптимистическим видением общественного развития. Одна из них – «хреодный эффект», близкий по сути к уже упоминав­шемуся эффекту блокировки, а также к кумулятивному эффекту. Хреодный эффект означает, что в силу случайных причин то или иное явление (институт) может начать развитие по неоптимальному (тупиковому) пути, причем чем дальше продолжается такое развитие, тем труднее свернуть с выбранной траектории. Селекционный отбор не действует или его результаты становятся заметными в отдаленной перспективе. Хреодный эффект объясняется тем, что развитие института может сопровождаться нарастанием благоприятствующей ему внешней среды. Среда способствует развитию института по первоначальной траектории. Наряду с хреодным эффектом к выживанию институтов с неоп­тимальными признаками приводит и эффект гиперселекции. Он выражается, например, в том, что фирма может захватить рыночную нишу, даже если она уступает конкурентам по своим характери­стикам (локальная монополия). Это означает достижение локального оптимума, но не оптимума в масштабе народного хозяйства. Кроме того, эволюционная теория использует упоминаемый «принцип неоднородности», означающий, что к быстро меняющимся условиям лучше приспосабливаются системы с неоднород­ными элементами. Система более устойчива, если наряду с доминирующим институтом (например, частная собственность) функционируют иные, дополняющие его институты. При этом подчеркивается, что излишняя диверсифицированность не ме­нее опасна, чем излишняя однородность.

В целом эволю­ционные процессы далеко не всегда ведут к оптимальным (социально целесообразным) результатам. Устойчивыми могут оказаться не только со­циально целесообразные, но и неэффективные институты.

Импорт (трансплантация) институтов как революционный вариант их развития. Теория революции изучается в современной политической экономии и представлена во многих работах¹⁸.
Д. Норт отмечал, что «революционные изменения становятся результатом формиро­вания неразрешимой ситуации, возникающей вследствие отсутст­вия опосредующих институтов, которые могли бы позволить конф­ликтующим сторонам достигнуть компромисса и получить какие-то выгоды от потенциальных обменов. Импульсом к формированию подобных опосредующих политических (и экономических) инсти­тутов служат не только формальные правила и организации, но и неформальные ограничения, которые могут поощрять диалог меж­ду конфликтующими сторонами. Неспособность выработать компромиссные решения может также явиться следствием ограниченности сте­пени свободы политических деятелей (предпринимателей), выражаю­щейся в необходимости одновременно вести переговоры и сохранять поддержку избирателей. Таким образом, реальные множества воз­можностей выбора конфликтующих сторон могут и не пересекаться. Даже если имеются большие потенциальные выгоды от разрешения конфликтных ситуаций, ограниченная свобода предпринимателей и отсутствие вспомогательных институтов в совокупности делают такое разрешение невозможным»¹⁹.

Здесь под революционным вариантом институционального развития будем понимать импорт или трансплантацию институтов. А.Н. Олейник под импортом институтов понимает импорт формальных институтов, т.е. изменение формальных правил, опираясь на доказавшие свою эффективность образцы с целью отклонения от тупиковой траектории развития²⁰. Этот вариант ориентируется на достижение определенного результата, но остается проблемой учет неформальных институтов. Важную роль здесь играет государство, осуществляющее «мягкую революцию», а неформальные правила могут изменяться как реакция на новые формальные институты.

Для импорта могут быть пригодны: 1) институты в виде теоретической модели, воссозданные затем на практике; 2) институты, существовавшие ранее и воспроизведенные на современном этапе; 3) институты, заимствованные в других странах.

Мировой опыт свидетельствует, что влияние импорта институтов может быть как позитивным, так и негативным. А.Н. Олейник считает, что успешность импорта институтов связана с конгруэнтностью господствующих в стране-импортере неформальных и формальных правил, на основе которых функционирует импортируемый институт. Под конгруэнтностью институтов понимается близость общих тенденций их развития. Конгруэнтность правил может привести к их конвергенции – схождению и сближению траекторий институционального развития. Обратный процесс называется дивергенцией. При наличии конгруэнтности формальных и неформальных правил происходит ускорение институционального развития, но так как противоречий между формальными и неформальными институтами не было, радикальной смены траектории институционального развития не происходит. При отсутствии конгруэнтности формальных и неформальных правил можно прогнозировать замедление институционального развития, хотя дальнейшие последствия могут быть различными. Этот процесс называется path indepen­dence, т.е. независимостью от прошлого, проявляющейся в радикальной ломке предшествующей институциональной структуры.

В случае постепенного взаимного влияния и взаимодействия формальных и неформальных правил можно достичь нового институционального равновесия.

Обобщенно процесс описывается следующим образом. Новое формальное правило вызывает изменения в неформальных правилах, изменение неформальных ограничений повлияет на формальные институты и т.д. (рис. 8.2). Первоначальный импульс может исходить и от изменения неформальных правил. В результате осуществляется модификация всех ограничений в обоих направлениях. Если рассмотреть переход от исходного равновесия к новому институциональному равновесию, то возникновение новых институтов может происходить как результат взаимодействия новых формальных и старых неформальных правил, а также как результат столкновения новых неформальных и старых формальных правил (табл. 8.1). Не исключено возникновение гибридных институтов, траектория развития которых не совпадает с траекториями развития формальных и неформальных правил, а также институциональных ловушек – устойчивых неэффективных институтов.

 В.М. Полтерович, развивая теорию трансплантации институтов²¹, считает, что причины негативных последствий внедрения институтов не следует сводить к влиянию исключительно культурных факторов или рассогласованию формаль­ных и неформальных норм. Под трансплантацией им понимается процесс заимствования институ­тов, развившихся в иной институциональной среде. Результаты трансплантации определяются: 1) социокультурными характеристиками; 2) начальными институциональными и макроэкономическими условиями; 3) выбором технологий трансплантации. Ситуация усложняется тем, что развитые страны-доноры часто стремятся по разным причинам внедрить именно свой институциональный продукт и конкурируют на международном рынке институтов. Существует также состязание за реформы на внутреннем рынке. Все это создает ситуацию субъективного риска и увеличивает возможность неблагоприятного отбора трансплантата.

 

Таблица 8.1

Взаимодействие новых и старых формальных и неформальных

правил в процессе перехода к новому институциональному равновесию

Формальные правила	Неформальные правила
	Старые	Новые
Старые	Исходное институциональ­ное равновесие	Возникновение новых институтов как результат взаимодействия новых неформальных и старых формальных правил
Новые	Возникновение новых ин­ститутов как результат взаи­модействия новых фор­мальных и старых неформальных правил	Новое институциональное равновесие

 

Технологии трансплантации – это способы реализации процесса трансплантации, который включает три основные стадии: 1) выбор трансплан­тата и стратегии трансплантации, включая оценку издержек трансплантации; 2) созда­ние инфраструктуры трансплантации, в том числе разработку и лоббирование но­вых законов, создание вспомогательных и промежуточных институтов; 3) осуществ­ление мер, облегчающих адаптацию эконо­мических агентов к новому институту. По­этому институциональный проект трансплантации должен быть тщательно разработан, а процесс трансплантации требует об­щественного контроля, для того чтобы минимизировать воз­можность использования этого процесса в интересах узких политических групп. В.М. Полтерович подчеркивает, что нельзя смешивать транспланта­цию института и имитацию формальных правил, обеспечивающих его функциони­рование. Любая система таких правил допускает различные вари­анты реализации в зависимости от культу­ры действующих субъектов и институцио­нальной среды.

При удачной трансплантации происходит по­зитивная адаптация института к новой ин­ституциональной и культурной среде: ин­ститут выполняет ту же роль в стране-реципиенте, что и в экономике-доноре. В случае несовместимости транс­плантата с культурными традициями и институциональной структурой реципиента возможно возникновение следующих дисфункций трансплантируемых институтов.

1.  Атрофия и перерождение института. Если трансплантат оказывается невостребо­ванным, он может атро­фироваться и исчезнуть. Однако атрофирующийся институт нередко становится источником более серьезной дисфункции: активизируются деструктивные возможности его применения, и он фактически перерождает­ся в инструмент теневой деятельности.

2.  Отторжение трансплантата. Обычно оно связано с активизацией альтер­нативных институтов, подчас неожиданной для инициаторов трансплантации. Общее условие – отрицательный спрос на новый институт и принуди­тельный характер трансформации. Непременное условие для активизации альтернативного института – меньшая величина соответству­ющих ему трансакционных издержек по сравнению с трансплантатом для части эко­номических агентов.

3.  Институциональный конфликт. Попытка трансплантации, понимаемой просто как имита­ция формальных правил, может привести к возникновению института хотя и жизне­способного, но существенно отличающего­ся от исходного и, возможно, неэффектив­ного. Институциональный конфликт возникает в результате разли­чия институциональных условий донора и реципиента.

4.  Парадокс передачи. В результате (бесплатной) передачи бо­лее эффективной технологии донор может выиграть за счет реципиента. Аналогичный эффект возможен и при трансплантации институтов.

Для уменьшения вероятности ин­ституциональных дисфункций целесообразно использовать стратегию промежуточ­ных институтов, сочетая преимущества «выращивания» институтов и возможность управления темпом институциональных изменений. Стратегия «выращивания» пред­усматривает возможность заимствования ин­ститута «из прошлого» страны-донора на любой стадии его развития. Предполагает­ся, что спонтанная эволюция трансплантированного института будет способствовать возникновению формы, адекватной условиям страны-реци­пиента. «Выращивание» допускает одновременную трансплантацию нескольких вариантов института и их сосуществование (конкуренцию) с аналогичными института­ми реципиента. Построение последовательности промежуточных институтов призвано плавно «соединить» начальную конструкцию (действующий институт реципиента) с конечной, соответствующей трансплантируемому институту.

В.М. Полтерович заключает, что «рынок институтов» сильно искажен. Значит, эффективный процесс трансплантации можно обеспечить лишь за счет вмешатель­ства нерыночных сил, прежде всего госу­дарства. Важнейшим инструментом сокращения издержек трансплантации и предотвраще­ния дисфункций является социальная и промышленная политика. Разработка всех этих вопросов чрезвычайно важна для экономической теории.

Проблема компенсаций в условиях институциональных изменений. На политическом рынке возникает важная проблема компенсаций проигравшей стороне в связи с изменением правил. А.Е. Шаститко, пользуясь предложенной С. Эдвардсом и Д. Ледерманом классификацией, выделяет пять возможных механизмов компенсации и обсуждает возникающие в связи с этим проблемы²²:

· прямая компенсация. Группам, чьи интересы ущемляются в результате институциональных изменений, выплачивается компенсация в денежной форме или в форме квазиденег;

· косвенная компенсация. Корректировка экономической политики, позволяющая косвенно обеспечить рост доходов заинтересованных групп или снижение издержек производств (если речь идет о производителях);

· перекрестная компенсация. Суть данной формы состоит в прямой или опосредованной передаче ресурсов группам, теряющим от институциональных изменений в целях получения политической поддержки;

· исключающая компенсация. Блокирование активности сильных групп специальных интересов посредством сохранения (поддержания) их статуса (в частности привилегий);

· политическая компенсация. Предполагает использование стратегии «кнута и пряника». Выражается, в частности, в назначении влиятельного лидера группы специальных интересов на высокую должность.

Осуществление процесса компенсации зависит от издержек, связанных с (А) установлением размера компенсации, (Б) разработкой механизма выплат, (В) контролем за его выполнением, (Г) применением санкций за нарушение соглашения.

А. Размер компенсации. Компенсации имеют как объективную, так и субъективную составляющую. Измерению поддается только объективная составляющая, величина которой может быть однозначно определена как для компенсирующей, так и для компенсируемой стороны. Однако для реализации данной возможности также необходимо выполнение нескольких условий. Проще всего можно было бы договориться о денежной компенсации. Но и в этом случае неопределенной может быть покупательная способность денег. Еще более сложной оказывается ситуация, когда (1) компенсация дифференцируется в зависимости от особенностей той или иной подгруппы компенсируемых; (2) сама компенсация разнородна по составу, так что возникают дополнительные издержки унифицированной оценки.

Б. Механизм выплат. Соглашение о компенсации предполагает создание особой структуры управления сделкой, которая отвечает за адресность доставки соответствующих «платежей» компенсируемым. В этом случае возникает дополнительная проблема управления поведением исполнителя как для тех, кто выплачивает компенсацию, так и для тех, кто ее получает. Неэффективность контрактов с исполнителями обусловит рассеивание потока компенсаций и самоуничтожение соглашения.

В. Организация контроля. Говоря о механизме ex post, вновь следует подчеркнуть важность проблемы надежности выданных обещаний, предотвращения оппортунистического поведения каждой из сторон. В этом плане большое значение имеет величина издержек для новой контролирующей государство группы, необходимых для изменения правил, определяющих, в соответствии с достигнутым соглашением, механизм компенсаций.

Г. Санкции. Санкции могут быть наложены третьей стороной, если форма компенсации позволяет достаточно легко определить размер санкций, а институциональные изменения локальны. Наиболее сложной оказывается ситуация, когда изменяются систематизирующие правила и все стороны отношений вовлечены в данный процесс. Тогда возникает необходимость выработки самовыполняющегося соглашения и особого механизма, аналогичному частному порядку улаживания конфликтов в рамках отношенческой контрактации по О. Уильямсону.

В соответствующей литературе предполагается, что существование возможностей компенсации позволяет реализовать принцип эффективности, выражающийся в Парето-улучшении с компенсацией. В целом вопрос о компенсациях в ходе институцио­нальных изменений является частью более общего вопроса об институциональном проектировании и реализации институциональных проектов.

3. Институциональное проектирование

Экономическая история показывает, что доля сознательно формируемых институтов возрастает в периоды крупномасштабных институциональных изменений – трансформаций, реформ и революций. Для создания соответствующих искусственных институтов необходимо институциональное проектирование. Под институциональным проектированием (ИП) понимается деятельность, направленная на разработку моделей экономических институтов, сознательно и целенаправленно внедряемых в хозяйственное массовое поведение. Основная проблема состоит в выработке таких принципов деятельности, следование которым «позволило бы заинтересованным субъектам формировать институты, эффективно решающие проблемы, для преодоления которых они предназначены»²³.

В соответствии с подходом, предложенным В.Л. Тамбовцевым, выделяется пять принципов ИП: 1) этапная полнота; 2) компонентная полнота; 3) достаточное разнообразие стимулов; 4) максимальная защищенность от оппортунистического поведения; 5) соучастие. Первые два принципа являются общими для любой проектировочной деятельности, а последние три более специфичны для институционального проектирования²⁴.

Принцип этапной полноты проекта. Поскольку разработка проекта (нормативной модели) намечаемой коллективной деятельности представляет собой разновидность процесса принятия и реализации управленческого решения, последовательность этапов такой разработки совпадает с последовательностью шагов при принятии решений. Рассмотрим эти этапы.

1.  Определение цели проекта. Означает описание того будущего желаемого состояния экономических процессов, которое должно наступить в результате функционирования создаваемого института. Цель проекта – представляет собой логическое отрицание какой-либо осознаваемой целеполагающим субъектом проблемы – нежелательного, с его точки зрения, состояния экономических отношений, процессов, явлений. Здесь возникают сложности, связанные с трактовкой проблем и проблемных ситуаций; соотношением заявленных и реальных целей субъекта, осуществляющего ИП; возможностью формулирования целей в разной форме: как описание желаемого экономического результата или как описание создания некоторого экономического института.

2.  Разработка вариантов достижения цели. Для деятельности ИП представляет собой наиболее сложную стадию работы. Речь идет о формировании структур индивидуальной и групповой деятельности экономических агентов, в результате которой должно осуществиться желаемое изменение в экономических процессах. Во-первых, каждый разрабатываемый вариант проекта должен отвечать второму принципу – принципу компонентной полноты проекта, т.е. включать все те составные части деятельности, без которых она не может осуществиться. Во-вторых, поскольку заранее неясно, какой именно экономиче­ский институт позволит наилучшим образом осуществить желаемое изме­нение, разрабатываемые вариан­ты должны принадлежать всем допустимым типам институ­тов. Таким образом, на данном этапе необходима развер­нутая, многоаспектная классификация экономических институтов. В-третьих, наличие множества вариантов экономических институтов как средств достижения той или иной цели ставит вопрос о критериях вы­бора одного из них для последующего осуществления. Непременным элементом такого множества критериев высту­пает требование минимизации трансакционных издержек, возникающих в связи с функционированием создаваемого института. Поэтому каждый из разрабатываемых вариантов должен сопровождаться прогнозной оценкой его трансакционных затрат, включая и сопряженные издержки, возникающие у тех экономических агентов, на деятельность ко­торых будет влиять реализуемая институциональная инновация.

3.  Формирование критериев отбора вариантов. Этот этап выполняет в процессе ИП функцию создания регуляторов для сокращения числа детально разрабатываемых альтернатив. Обычно имеют в виду определение тех свойств, которыми должен обладать рассматриваемый вариант, чтобы быть принятым к осуществлению. Для задач ИП очевидными яв­ляются как минимум два критерия отбора: (1) обеспечение достижения це­ли проектирования и (2) обеспечение минимальных трансакционных издержек осуществления альтернативы. Кроме того, варианты необходимо анализировать также с точки зрения специфических критериев: (а) наличие необходимых для осуществления проекта ресурсов исходя из имеющихся у субъекта возможностей; (б) период времени реализации проекта; (в) другие специфические критерии.

4.  Выбор наилучшего варианта институционального проекта. По­скольку выбор осуществляется по нескольким критериям, он имеет характер при­нятия сложного решения. В этой связи значимой становится процедура принятия решения, т.е. порядок приложения критериев к множеству разработанных вариантов. Рациональны две структурные схемы такой процедуры. В рамках первой оба критерия (а) и (б) используются как своеобразные фильтры, отбрасывающие неприемлемые варианты. Среди оставшихся отбираются варианты, обеспечивающие полное дости­жение поставленной цели (1), а затем тот, который характеризуется ми­нимальными трансакционными издержками (2). В рамках второй схемы варианты, удовлетворяющие критериям (а) и (б), оцениваются следующим образом: выделяются те, которые имеют приемлемые трансакционные издержки (2), а из них выбирается вариант, дающий максимальный уровень достижения цели субъекта (1). Первая схема больше подходит для случаев ИП, в которых цель задана «точечно», т.е. в виде состояния, относительно которого мож­но сказать, достигнуто оно или не достигнуто. Вторая схема – для случа­ев «интервального» задания цели, когда можно измерить соответствующий уровень ее достижения. Специфические критерии в составе обеих этих схем используются как фильтры, т.е. на их первых стадиях.

5.  Детализация и оформление выбранного варианта проекта. Этот этап ИП выполняет функцию доработки общей схемы института до уровня наполнения ее конкретными субъектами-исполни­телями, физическими и юридическими лицами. Подобная детальная конкретизация для каждого из рассматриваемых вариантов проекта нерациональна, выбор на предыдущем этапе может осуществляться на уровне схем институциональных вариантов и приближенных оценок.

Данная последовательность этапов ИП является упрощенной логической схемой, позволяющей выделить существенные моменты, отвлекаясь от сложностей, разнообразия, конкретных особенностей реального процесса ИП.

Принцип компонентной полноты проекта. Любая продуктивная деятельность, т.е. действия, направленные на получе­ние какого-либо реального результата, возможна при наличии следующих компонентов:

·    объекта воздействия, преобразования;

·    средств воздействия на объект;

·    субъекта деятельности;

·    знаний субъекта о том, как с помощью средств изменять объект;

·    целей, мотивов и стимулов действий субъекта;

·     условий, форм и способов соединения перечисленных выше компонен­тов, позволяющих осуществить необходимые дей­ствия.

Названные компоненты образуют некоторую минимальную систему, обладают свойством взаимодополняемости: при отсутствии любого из них деятельность не осу­ществится и результат не будет получен. Тем самым принцип компонентной полноты указывает на те элементы формируемого экономического института, кото­рые должны стать предметом вариантной проектной проработки приме­нительно к конкретным целям ИП. Полный институциональный проект должен включать два подраздела: компоненты института и компоненты, обеспечивающие его создание, увязку и взаимодействие с другими существующими институтами.

Принцип достаточного разнообразия стимулов. Данный принцип ИП имеет, как отмечалось, более частный характер и иную область примене­ния, чем рассмотренные выше. Суть его состоит в следующем. Множество мотивов и стимулов действий отличается очень ши­роким разнообразием. При этом одно и то же действие может быть вызва­но у разных субъектов различными причинами. Задача проектировщика – создать такую конст­рукцию, в рамках которой предусматриваемое проектом дей­ствие осуществлялось бы с максимальной вероятностью.

Это можно обеспечить двояко. Во-первых, путем оперативной настройки функциональной позиции, предусмотренной проектом, на профиль предпочтений того субъекта, который в данный момент эту позицию занимает. Поэтому в рамках формируемого института для такой настройки целесообразно предусмотреть специальную службу. Для этого необходимо анализировать профиль предпочтений конкретного субъекта, вступающего в ту или иную функцио­нальную позицию, подбирать для него действенные стимулы выполнения его роли, включать эти стимулы в ситуацию принятия решений корректировать их и т.д. Суть данного под­хода – в максимальной индивидуализации условий действий субъекта за счет усложнения структуры всего проектируемого института.

Во-вторых, в процессе ИП с каждой функциональной позицией можно связать определенное множество стимулов для выпол­нения соответствующей деятельности, передав выбор одного из них тому субъекту, который в какой-либо момент времени будет занимать эту позицию. При таком подходе нет необходимости посредством спе­циальной службы настраивать стимулы конкретного субъекта – настройку выполняет сам субъект, выбирая из предложенного набора поощрений то, которое для него предпочтительнее.

Принцип достаточного разнообразия стимулов предлагает второй способ стимулирования, упрощает структуру экономического ин­ститута, снижает трансакционные издержки, делает данный вариант более предпочтительным.

Принцип максимальной защищенности от оппортунистического поведения. Проектируемый экономический институт призван в первую очередь удовлетворить потребности заказчика разработки. Процесс реализации его интересов неизбежно затрагивает и интересы других субъектов, ре­зультаты действий которых через сеть обменов обеспечивают же­лаемые заказчиком преимущества и выгоды. В рамках института его участник получает свою выгоду, совершив те действия, произведя тот результат, который предусматривался проек­тировщиком и порождал резуль­тирующую выгоду заказчика. Если при этом формальные условия получения поощрения участником выполнены, а действие по существу не выполнено, то участник взаимодействия, естест­венно, стремится получить поощрение. При этом он не действует в соответствии с зани­маемой им функциональной позицией, а использует свое пребывание в ней для получения дополнительных поощрений вне данного института. По­добное оппортунистическое поведение, отклоняющееся от предполагавшегося в рамках про­екта, возможно тогда, когда в рамках института осуществляется опосредованный обмен, т.е. результаты дейст­вий субъекта предварительно получают ту или иную знаковую форму, после чего ему выдается определенное вознаграж­дение.

Наиболее типичный пример такого поведения – феномен «работы на показатель», широко распространен­ный в иерархических структурах управления. Чтобы контролировать работу исполнителей, центр разрабатывает показатели и сложные системы оценки их деятельности, однако исполнители, формально выполнив показатели и получив соответствующее воз­награждение, используют сбереженные ресурсы на иные, не предусмотренные центром цели.

Другой источник оппортунизма – неопределенность действий, выступающих как объект обмена для участника института, средство получения оговоренных в рамках института выгод. Разное понимание характера и результата действия у того, кто его осуществляет, и у получателя результата вызывает (в случае симмет­ричности, добровольности обмена) конфликт, требующий обращения к третьей стороне (суду, арбитру и т.п.). Это или усложняет структуру института (если такой субъект «встроен» в него), и/или замедляет функционирование института. Если же рассматриваемый обмен носит асимметричный характер, та сторона, которая оце­нит его как невыгодный, откажется от участия в структуре института.

Еще одна причина оппортунистического поведения – противоречивость правил тех инсти­тутов, одновременным участником которых является любой экономический агент: соблюдение правил одного из них влечет за собой нарушение правил другого. Такое поведение становится массовым, если противоречивыми оказываются законы, регулирующие экономическую деятельность.

В основе всех этих случаев лежит недостаточный учет интересов и потребностей реальных экономических агентов, включенных в структуру проек­тируемых институтов, что должен принять во внимание проектировщик. Таким образом, данный принцип продолжает и развивает принципы компонентной полноты проекта и достаточного разнообразия стимулов.

Принцип соучастия. Сложности и проблемы ИП могут возник­нуть в том случае, если этот процесс, включая встраивание создаваемого института в институциональную среду эконо­мики, осуществляется как процесс вменения разработанных схем действий тем субъектам, которые по проекту будут их выполнять. Принцип соучастия предполагает противоположный подход: наибольшие шансы на «выживание» имеет тот институт, который формируется при самом широком участии всех заинтересованных субъектов на всех этапах его проектирования. По степени общности этот принцип примыкает к первым двум, а также играет роль конструктивного способа реализации третьего и четвертого принципов в процессе ИП.

В целом этот методологический подход – возможный вариант ИП, т.е. сознательного формирования экономических (преимущественно формальных) институтов, который может конкретизироваться применительно к отдельному типу институтов.

На современном этапе изменение экономических институтов стало в основном результатом реформ, т.е. целенаправленных мероприятий разного масштаба, проводимых по определенному плану. Реформы генерируют институциональные инновации, часть которых реализуется в их задуманном варианте, другая часть воплощается в отличном от первоначального виде, а третья быстро погибает. Поэтому теория реформ, по мнению В.М. Полтеровича, должна стать важной частью институциональной экономики.

Важное значение в теории реформ имеет переходная рента. Ограничение свободного движения ресурсов или уровня цен порождает дополнительный (по сравнению с конкурентным равновесием) рентный доход. Переходная рента – доход, возникающий в частном секторе в результате движения к равновесию, который некоторые экономические агенты получают благодаря занимаемым ими позициям²⁵. В переходном состоянии, требующем в зависимости от условий значительного времени, может произойти перераспределение ренты, т.е. частные фирмы получают рентные доходы, от которых отказалось государство (например, в условиях либерализации). Хотя эти доходы со временем иссякают, в начальный период они приводят к обогащению небольшой группы лиц при падении благосостояния основной массы населения.

Другим последствием является то, что в переходном процессе часть ренты просто рассеивается, так как ресурсы тратятся на осуществление самого переходного процесса. В частности, потери возникают из-за нескоординированности действий экономических агентов и являются частью издержек институциональной трансформации. Возможно, они обусловливают так называемый трансформационный спад производства. Дискоординация и размывание ренты в условиях спада производства и роста дифференциации доходов населения создают предпосылки попадания экономической системы в различные институциональные ловушки.

В этой связи А.Е. Шаститко предлагает использовать гипотезу, в соответствии с которой «люди, преследуя свои интересы, стремятся так заключить соглашения со своими контрагентами, чтобы минимизировать размывание ожидаемого потока ренты»²⁶. Чем выше потенциальная опасность этого размывания, тем выше расходы на выработку защитных механизмов. С этой точки зрения, согласно Д. Норту, задача ИП заключается в том, чтобы разработать такую систему политических институтов, которая могла бы минимизировать прибыльность деятельности, направленной на размывание ренты. Возможно, на начальном этапе реформ целесообразно изъятие переходной ренты в пользу государства с целью предотвращения резкой дифференциации доходов, криминализации общества.

Эффективным ИП будет в том случае, если оно обеспечит, при прочих равных условиях, минимальные отклонения от полученных ex post результатов. Однако заказчик институционального проекта не всегда заинтересован в формировании институтов, обеспечивающих такую экономию на ТАИ, которая вела бы, с одной стороны, к сокращению разрыва между институциональными и технологическими границами обмена, а с другой – расширению последних. В целом результативность ИП и эффективность институтов, которые возникают вследствие его осуществления, – разные вещи, что является следствием асимметричности распределительных эффектов, порождаемых правилами, и неполнотой данных правил.

В целом теория институционального проектирования и переходных процессов продолжает развиваться, проводятся многочисленные оригинальные исследования по проблемам трансформации экономических институтов в постсоветской России²⁷.

4. Институты и эффективность,

Концепции эффективности. Напомним, что конкурентная экономическая система должна обладать специфическими свойствами, чтобы достигнуть Парето-оптимального состояния. Эти свойства следующие: а) трансакционные издержки равны нулю и лица, принимающие решения, действуют с неограниченной рациональностью, т.е. любая необходимая информация может быть получена и обработана ими при нулевых издержках; б) институциональные соглашения не играют никакой роли в определении равновесных решений.

Ясно, что описанный тип системы очень далек от реальной экономики. Во-первых, в реальном мире существуют неизбежные ограничения, которые препятствуют достижению точки на ортодоксальной границе, и каждое решение может быть рассмотрено как субоптимальное или неэффективное. Тогда оптимизации не следует придавать такого большого значения. Во-вторых, ортодоксальная теория немного может сказать в пользу того, что идеальное состояние может быть найдено, если учитывать приведенные выше жесткие предположения. Значит, необходима концепция экономической эффективности, более полно учитывающая ограничения реальной жизни, влияющие на индивидуальный выбор. Цель состоит в том, чтобы включить в любую модель общего равновесия все ограничения, с которыми сталкивается субъект, принимающий решения. Тогда эффективность определяется исходя из этого подхода и принимается многими новыми институционалистами. Де Алесси объяснил эту позицию следующим образом:
«… эффективность определяется, как ограниченная максимизация. Условия эффективности рассматриваются, как свойства определенного (равновесного) решения, подразумеваемые данной теоретической конструкцией. С этой точки зрения решения системы всегда эффективны, если они учитывают ограничения, которые характеризуют ее»²⁸. Другими словами, максимизирующий полезность индивид при существующих ограничениях не может поступить лучше, чем двигаться в точку на границе набора возможных альтернатив, поэтому сделанный им выбор всегда является оптимальным. В целом подход ограниченной максимизации принимается, чтобы оценить действительное состояние экономической системы.

Проблема в том, что очень трудно классифицировать ограничения на необходимые (которые обязательно должны быть учтены) и те, которыми можно пренебречь. Но если не было сделано попыток определения того, какие ограничения влияют на всех принимающих решения агентов, а какие нет, то любой полученный результат можно характеризовать как эффективный²⁹. Недостаток подхода Алесси состоит в том, что утверждение о достижении эффективности никогда не может быть фальсифицировано. Неспособность принимающего решение достичь границы набора возможностей объясняется тем, что этот набор не был точно определен изначально. Если будут учтены некоторые непринятые ранее во внимание ограничения, то возникнет иной набор альтернатив, который будет совместим с достижимой оптимальной позицией на его границе.
В этом случае поведение всегда эффективно, а выбор всегда оптимален. Как отмечал Х. Лейбенстайн, против этой интерпретации можно выдвинуть серьезный аргумент: «…любая процедура принятия решения, которая не допускает неоптимального выбора, отрицает основное значение слова «оптимизация», которое заключает в себе необходимый сравнительный элемент»³⁰. Отсюда ясно, что подход ограниченной максимизации имеет реальные недостатки и не может быть принят, как совершенно удовлетворительный.

Другим подходом, обсуждаемым Э. Фуруботном, может быть утверждение, что неэффективность существует, когда ограничения, которыми потенциально пренебрегают, нельзя отбросить. Вместо определения неэффективности как отклонения от границы набора идеализированных возможностей или утверждения, что какие-либо результаты являются обязательно эффективными, можно считать, что неэффективность существует, когда есть отклонение от границы, установленной группой относительно успешных субъектов. Это объяснение похоже на применение метода границы производственной функции. При таком подходе эффективность оценивается степенью отклонения от результата, достигнутого лидером.

Возникает сложный вопрос: что значит наилучшая, или «наиболее эффективная», институциональная структура? Концепция эффективности расплывчата, когда связана с выбором института или институциональной структуры. Выбор институтов кажется проблематичным, так как набор возможных институциональных альтернатив не сформировался и эволюционирует во времени. Самое лучшее, что можно сделать, – в каждый период времени выбрать подходящие (наиболее продуктивные) условия хозяйствования из множества существующих или известных возможностей. Однако такой статичный и формальный подход кажется не очень хорошим применительно к институциональным вопросам.

Если введение новых институциональных соглашений понимается как динамический процесс, то предлагается следующий критерий социальной желательности: институциональная инновация в любом периоде желательна, если она ведет к увеличению благосостояния всего общества в целом. Другими словами, изменение может быть рассмотрено как пригодное, если происходит Парето-улучшение. Такой подход ничего не говорит об эффективности в каком-либо окончательном смысле, но полагает, что изменение происходит в правильном направлении. Трудность состоит в том, что постоянная реорганизация может нарушить непрерывную последовательность Парето-улучшений, так как, пользуясь словами Й. Шумпетера, следует ожидать «созидательного разрушения»³¹.

Общественное благосостояние может быть увеличено посредством изменений, которые заставляют некоторых индивидов испытывать некомпенсированные потери в определенные периоды времени. Решающим обстоятельством является то, что лучшие результаты будут получены всеми членами общества за пределами данного планируемого горизонта. Возможно, каждый индивид, столкнувшись с выбором, предпочел бы обещанное политикой направление, которое ограничивает потери в одних периодах и большие выигрыши в других, направлению, когда статус-кво поддерживается во времени или простая компенсация выплачивается пострадавшим в каждый период времени. Однако осуществление таких программ требует политического консенсуса, не находя применения на практике. Ведь, во-первых, может оказаться, что издержки должны будут нести одни группы агентов, а пользоваться результатами – другие; во-вторых, даже если субъекты выгод и издержек совпадают, расходовать ресурсы необходимо в данный момент, получать же выгоду предполагается только в будущем. Но в периоды нестабильности коэффи­циент дисконтирования может быть достаточно велик, что сразу делает стартовые издержки изменения запретительно высокими.

В целом концепции «эффективности», «социальной целесообразности» и т.п. неясно определены. Пока нет общепринятых условий, сформулированных для динамической оптимизации в ситуации, когда институты и другие обстоятельства, обычно принимаемые как данные в неоклассической модели, постоянно изменяются.

В связи с проблемой эффективности необходимо рассмотреть принцип «второго лучшего». Выполнение как можно большего числа условий Парето-оптимизации не является наиболее надежным путем обеспечения максимальной эффективности, если при этом некоторые условия все же нарушаются. Коль скоро «первое лучшее» решение недостижимо, надо искать «второе лучшее», предполагающее сознательное отклонение от вариантов, выглядящих наиболее эффективными в контексте частич­ного равновесия. Информационные проб­лемы зачастую препятствуют обоснованному нахождению «второго лучшего». поэтому реаль­ность – это, скорее, мир «третьего лучшего». Если имеется информация, позволяющая хотя бы приблизительно определить, какая ситуация отвечает принципу «второго лучшего», то применение этого принципа имеет практический смысл. Однако в противном случае оправдан вариант действий, отвечающий принципу «первого лучшего» в контексте частич­ного равновесия, так как он позволяет достичь хотя бы «местных успехов» без гарантии их соответствия критерию Парето с точки зрения экономики, взятой в целом³².

Д. Норт отмечает, что аллокативная эффективность предполагает возможность достижения стандартного неоклассического критерия Парето. Адаптивная же эффективность относится к правилам, формирующим направление развития экономической системы во времени. Она связана с обучением и приобретением знаний, поощрением инноваций, риском, творческой деятельностью, расширением «узких мест» и т.д.³³ Аллокативная и адаптивная эффективности не всегда совпадают друг с другом. Кроме того, адаптивно эффективная институциональная система может существовать, так же как адаптивно неэффективная институциональная система.

Позже понятия аллокативной и адаптивной эффективности конкретизировались применительно к институтам. Аллокативная эффективность институтов означает их способность распределять правомочия между экономическими субъектами оптимальным образом. Адаптивная эффективность институтов – их способность распределять правомочия между экономическими субъектами в складывающейся на данный момент ситуации. Это оставляет место для адаптивной неэффективности³⁴.

Теоретически возможна следующая классификация институтов³⁵. Во-первых, это социально эффективные институты, позволяющие максимизировать функцию общественного благосостояния. Однако для их идентификации как минимум должна быть обоснована предпосылка об интерсубъективном сравнении полезностей. Во-вторых, Парето-оптимальные институты, обеспечивающие ре­зультаты, изменение которых всегда будет приводить к уменьшению благосостоя­ния одной из групп при увеличении благосостояния другой. В-третьих, Парето-неоптимальные стабильные институты. Они обеспечивают такие равновесные результаты, которые оставляют нереализованными возможности одновременного улучшения положения всех экономических агентов.

В заключение остановимся на выводах Д. Норта. Ин­ституты влияют на экономическую деятельность, определяя наряду с технологией трансакционные и производственные (трансформаци­онные) издержки. Эффективность экономического рынка может быть измерена степенью, в соответствии с которой конкурентная структура через арбитраж и эффективную информационную обратную связь имитирует или приближается к условиям структуры с нулевыми трансакционными издержками. Эффективность политического рынка измеряется степенью соответствия политических программ, пред­лагаемых конкурирующими кандидатами, задаче обеспечения чисто­го прироста благосостояния избирателей, степенью соответствия законов, принятых законода­телями, задаче максимизации совокупного дохода подвергающихся регулированию сторон и степенью уверенности избирателей и законодателей в том, что ни одна из затронутых сторон не пострадает в результате регулирующих воздействий, так как будет предоставле­на компенсация. Трансакционные издержки при этом должны приносить максимальный совокупный доход. Однако рассмотренные выше характеристики политических рынков приводят к тому, что эти рынки могут сохранять и сохраняют непроизводи­тельные институты и организации³⁶.

В целом НИЭТ (и эволюционный институционализм) придерживается двойственного подхода к анализу институтов.
В соответствии с этим подходом они могут не только способствовать повышению эффективности (приближению к условиям Парето-оптимальности), но и препятствовать ему. С одной стороны, это объясняется их инерционностью и непосредственно не связано с противоположностью экономических интересов, а с другой стороны, является следствием распреде­лительного конфликта, когда они используются для получения преимуществ одной группы в обществе перед другой. Тогда координирующая функция института, обусловливающая взаимные выгоды, оказывается вторичной, поскольку возникает как побочный результат снятия распределительного конфликта.

Институциональные ловушки. Рассмотрим предложенное В.М. Полтеровичем объяснение формирования устойчивых неэффективных институтов, называемых институциональными ловушками (ИЛ)³⁷. Устойчивость ИЛ означает, что при незначительном внешнем воздействии на систему она остается в институциональной ловушке, возможно, лишь незначительно меняя параметры состояния, а после снятия возмущения возвращается в прежнее равновесие.

Для институционального анализа наряду с трансакционными издержками (ТАИ микроуровня) большое значение имеют издержки институциональной трансформации. Издержки институцио­наль­ной трансформации – это издержки, связанные с переходом от одних правил и институтов к другим. Эти издержки несут все экономические субъекты, включая государство, в период институциональных преобразований.

Выделяются следующие основные статьи издержек институциональной трансформации: 1) составление проекта трансформации; 2) «лоббирование» проекта; 3) создание и поддержание промежуточных институтов для реализации проекта; 4) реализация проекта; 5) адаптация системы к новому институту. Как отмечалось ранее, любой институциональный проект должен включать оценку соответствующих издержек, а возможно, и выигрышей. Так, например, показатель трудности реформы рассчитывается как отношение дохода, перераспределяемого в процессе реформирования, к выигрышу, возникающему вследствие увеличения эффективности системы. По-другому этот показатель называется «political cost – benefit ratio».

Правило или норма поведения становится устойчивой, если индивидам невыгодно от нее отклоняться. Устойчивость обеспечивается следующими механизмами стабилизации:

·    структурой индивидуальных предпочтений и культурными традициями;

·    предусмотренными законом, обычаем или контрактом санкциями за отступление от правил;

·    эффектом координации и эффектом обучения. Координация действий агентов уменьшает трансакционные издержки тех, кто следует правилу, и отклонение от него становится невыгодным. Со временем правило закрепляется благодаря эффекту обучения, результатом которого также становится уменьшение ТАИ, связанных с применением данного правила;

·    эффектом сопряжения. С течением времени возникшее правило оказывается сопряженным со многими другими правилами, встроенным в систему правил. Отказ от следования правилу повлечет за собой высокие ИИТ, что также способствует закреплению данного правила;

·    культурной инерцией, т.е. нежеланием агентов менять стереотипы поведения, доказавшие свою жизнеспособность в прошлом.

В.М. Полтерович считает, что в процессе закрепления институтов трансакционные издержки и издержки институциональной трансформации меняются в противоположных направлениях: первые уменьшаются, а вторые увеличиваются. Кроме того, издержки институциональной трансформации неравномерно распределяются между агентами, а все вместе взятое приводит к возникновению групп давления (лобби), препятствующих изменению действующих институтов.

Описанные выше механизмы могут привести к формированию ИЛ. Особенно опасны ИЛ в период институциональных преобразований, когда после сильного воздействия экономическая система может попасть в ИЛ и останется в ней даже при снятии воздействия. Здесь действует эффект гистерезиса. Если изменить состояние системы, увеличить параметр, то для возвращения ее в прежнее состояние необходимо уменьшить параметр до значения, ниже исходного. Гистерезис – одна из форм зависимости от траектории предшествующего развития. Попав в ИЛ, система выбирает неэффективный путь развития, а переход на эффективную траекторию может оказаться нерациональным из-за больших издержек институциональной трансформации. Распространенный пример этого – QWERTY – расположение букв английского алфавита в верхнем ряду на клавиатуре пишущих машинок, а затем компьютеров, как известно, не самое эффективное.

Выход из институциональной ловушки представляет собой трудный и сложный процесс, что доказывается современным состоянием российской экономики. Возрастающие издержки институциональной трансформации с целью выхода из ИЛ могут стать настолько большими, что переход на иные правила окажется невыгодным. Значит, выбрав неэффективную траекторию, система будет двигаться по ней, пока не разовьется системный кризис. Это должно учитываться дискреционной политикой государства.

Однако существует мнение, согласно которому с течением времени в экономике автоматически формируются механизмы, способствующие выходу из институциональной ловушки или препятствующие попаданию в нее. Во-первых, если рынок несовершенен и трансакционные издержки велики, то происходит спонтанный процесс укрупнения фирм, т.е. замена рынка иерархий.
В России этот процесс частично снимает проблему бартера, неплатежей и облегчает сбор налогов. Но неблагоприятным последствием является усиление монопольной власти. Во-вторых, в долгосрочном периоде важны репутация и имитация успешного поведения других агентов. В условиях разнообразия фирм некоррумпированное поведение некоторых из них обеспечит им высокую репутацию, а значит, и относительные преимущества. Другие фирмы могут копировать такое поведение и распространять норму честного предпринимательства, конечно, если позволят общие правила игры. В-третьих, существует эффект догоняющего развития, т.е. страны, начинающие решать аналогичные проблемы в более поздний период, анализируя исторический опыт, имеют возможность избежать части негативных последствий институциональных преобразований и скорректировать движение. Эффект обучения имеет здесь позитивное значение.

Реформирование российской экономики сопровождается различными институциональными ловушками, описанными в литературе³⁸. В частности, рассматриваются бартерная ловушка, ситуация неплатежей, уклонение от налогов, коррупция, валютная ловушка, инфляционная спираль, негарантированность оплаты труда и т.д. Кроме того, возможна правовая ловушка, когда беззаконие укрепляется, безнаказанность становится нормальным явлением, что порождает еще больший рост нарушений. Вести эффективную деятельность в сложившихся условиях промышленным предприятиям оказывается невыгодно. Неблагоприятно доминирование идеологии демонстративного потребления, идеологии «красивой жизни», которая не создает стимулов к труду, производительному предпринимательству и инвестиционной активности. Эта идеология должна быть заменена идеологией, в которой честное и созидательное поведение оценивается положительно, а криминальное – отрицательно. Без этого невозможно эффективное рыночное хозяйство и экономический рост.

Эффективность и справедливость. Следует упомянуть об известном противопоставлении эффективности и справедливости реформ, характерном для большинства работ, следующих в русле mainstream экономической науки, о лояльности неоклассического направления к проблеме дифференциации доходов³⁹. Однако эта проблема стала чрезвычайно актуальной в постсоветской России. Если учитывать экономические и политические факты, то противопоставление эффективности и справедливости оказывается ложным. Проведение реформ, эффективных с теоретической точки зрения, но не учитывающих социальное измерение осуществляемых мероприятий, может привести к политической дестабилизации и в конечном итоге к росту экономических проблем. Напротив, проведение более справедливых преобразований способно снизить политическое напряжение, обеспечить стабильность экономической политики и тем самым повысить эффективность не только экономической системы, но и политико-правового механизма.

Выводы. Институциональная теория предлагает несколько типов смены старых институтов новыми. Преобладающим считается тип, именуемый зависимостью от траектории предшествующего развития, что преимущественно соответствует эволюционному варианту развития институтов. В этом случае общество и экономика воспроизводят социокультурные институты прошлого, постепенно внося в них изменения. Второй тип – независимость от прошлого –проявляется в радикальной ломке предшествующей системы. Это соответствует идеям импорта или трансплантации институтов. Ни тот, ни другой вариант не гарантируют в общем случае достижение оптимальных, эффективных результатов. Одним из способов преодоления этого может являться институциональное проектирование. Однако сложность состоит в том, что концепции эффективности, оптимальности неясно определены, особенно для динамической ситуации, когда институты и другие условия постоянно изменяются. Минимизацию трансакционных издержек трудно признать универсальным критерием эффективности институтов. Это только одно из средств достижения социально-экономических целей. Исследование институциональных изменений и поиск адекватного набора инструментов для анализа эффективности институтов продолжается в рамках институциональной экономической теории.

___________________

¹      Норт Д. Институциональные изменения: рамки анализа // Вопр. экон. – 1997. – № 3. – С. 8.

²      Он же. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. – М.: Фонд экон. книги «начала», 1997. – С. 116–118.

³      Он же. Институциональные изменения… – С. 9.

⁴      Он же. Институты, институциональные изменения… – С. 122.

⁵      См.: Шумпетер И.А. Теория экономического развития. – М.: Прогресс, 1982. – 455 с.

⁶      См.: Введение в институциональный анализ: Учеб. пособие / Под ред. В.Л. Там­бовцева. – М.: Экон. фак. МГУ, ТЕИС, 1996. – С. 98–101; Олейник А.Н. Институциональная экономика: Учеб. пособие. – М.: ИНФРА-М, 2000. –
С. 393–395.

⁷      Олейник А.Н. Указ. соч. – С. 394.

⁸      Тамбовцев В.Л. Институциональные изменения в российской экономике // Общественные науки и современность. – 1999. – № 4. – С. 44–50.

⁹      Норт Д. Институты, институциональные изменения… – С. 120.

¹⁰   Он же. Институты и экономический рост: историческое введение // Thesis. – 1993. – Т. I. – Вып. 2. – С. 72.

¹¹   Тамбовцев В.Л. Указ. соч. – С. 46; Furubotn E.G., Richter R. The New Institutional Economics: An Assessment // The New Institutional Economics. Introduced and edited by E.G.Furubotn and R.Richter. – Texas A&M University Press, College Station, 1991. – P. 16.

¹²   Тамбовцев В.Л. Указ. соч. – С. 47.

¹³   Шаститко А.Е. Новая институциональная экономическая теория. – М.: Экон. фак. МГУ, ТЕИС, 2002. – С. 525–530.

¹⁴   Тамбовцев В.Л. Указ. соч. – С. 48.

¹⁵   Дополнительно см.: Тамбовцев В.Л. Институциональный рынок как механизм институциональных изменений // Общественные науки и современность. – 2001. – № 5. – С. 25–38.

¹⁶   Олейник А.Н. Указ. соч. – С. 190–200.

¹⁷   Нестеренко А. Современное состояние и основные проблемы институционально-эволюционной теории // Вопр. экон. – 1997. – № 3. – С. 42–57.

¹⁸   См., например: Мау В.А. Политическая экономия революции: историко-экономический опыт // Истоки. – Вып. 4. – М.: ГУ-ВШЭ, 2000. – С. 272–342.

¹⁹   Норт Д. Институциональные изменения… – С. 10.

²⁰   См.: Олейник А.Н. Указ. соч. – С. 202–211.

²¹   Полтерович В.М. Трансплантация экономических институтов // Экономическая наука современной России. – 2001. – № 3. – С. 24–50.

²²   Шаститко А.Е. Указ. соч. – С. 534–538.

²³   Тамбовцев В.Л. Теоретические вопросы институционального проектирования // Вопр. экон. – 1997. – № 3. – С. 84.

²⁴   См.: Введение в институциональный анализ: Учеб. пособие / Под ред. В.Л. Тамбовцева. – М.: Экон. фак. МГУ, ТЕИС, 1996. – С. 78–92; Тамбовцев В.Л. Теоретические вопросы институционального проектирования // Вопр. экон. – 1997. – № 3. – с. 82–94.

²⁵   Полтерович В.М. Институциональные ловушки и экономические
реформы. – М.: Российская экономическая школа, 1998. – С. 21–22. http://www.cemi.rssi.ru

²⁶   Шаститко А.Е. Экономическая теория институтов. – М.: Экон. фак. МГУ, ТЕИС, 1997. – С. 81.

²⁷   См., например: Вольчик В.В. Курс лекций по институциональной экономике. – Ростов-на-Дону: Изд-во Рост. Ун-та, 2000. – http://www.ie.boom.ru; Тамбовцев В. Институциональная динамика в переходной экономике // Вопр. экон. – 1998. – № 5. – С. 29–40; Экономические субъекты постсоветской России (институциональный анализ) / Под. ред. Р. М. Нуреева. – Сер. «Научные доклады»,
№ 124. – М.: Моск. обществ. науч. фонд, 2001; Институциональная экономика: Учеб. пособие / Под рук. Д.С. Львова. – М.: ИНФРА-М, 2001. –
Гл. 1, 9, 10.

²⁸   Furubotn E.G., Richter R. Op. cit. – P. 13.

²⁹   Eggertson T. Economic Behavior and Institutions. – Cambridge: Cambridge University Press, 1995. – P. 20–25.

³⁰   Furubotn E.G., Richter R. Op. cit. – P. 13.

³¹   Ibid. – P. 15.

³²   Якобсон Л.И. Государственный сектор экономики: экономическая теория и политика: Учебник для вузов. – М.: ГУ ВШЭ, 2000. – С. 80–84.

³³   Норт Д. Институты, институциональные изменения… – С. 105–106.

³⁴   Олейник А.Н. Указ. соч. – С. 213.

³⁵   Шаститко А.Е. Экономическая теория институтов… – С. 88.

³⁶   Норт Д. Институциональные изменения… – С. 7, 14–15.

³⁷   Полтерович В.М. Указ. соч. – С. 1–37.

³⁸   См.: Амосов А. Макроэкономическая политика и институциональные «ловушки» // Экономист. – 2002. – № 2. – С. 44–49; Литвинцева Г.П. Инфляционная спираль как институциональная ловушка российской экономики // Теория и практика становления институтов рынка в постсоветской России: Сб. научных трудов / Отв. ред. М.Я. Ершова. – Новосибирск: НГУ, 2001. – С. 22–30; Трансформация экономических институтов в постсоветской России / Под ред. Р.М. Нуреева. – Сер. «Новая перспектива». Вып. XIV. – М.: Моск. обществ. науч. фонд, 2000 и др.

³⁹   Государство, экономика, общество: аспекты взаимодействия / Отв. ред. Е.А. Киселева. – М.: Моск. обществ. науч. фонд, 2000. – Вып. 105. – С. 61–64.

Вопросы для повторения

1.   Каковы сущность и факторы институциональных изменений?

2.   Как вы объясните высказывание «история значима» («history matters»)?

3.   Охарактеризуйте субъектов и типы институциональных инноваций.

4.   Являются ли институциональные инновации общественными благами? Поясните свой ответ.

5.   Приведите примеры эффектов обучения, координации, сопряжения, адаптивных ожиданий. Какую роль они играют в институциональном развитии?

6.   Вспомните и охарактеризуйте основные концепции институциональных изменений.

7.   Вспомните характерные черты политического рынка. В чем различия политического и институционального рынков?

8.   Какие типы смены старых институтов новыми вы знаете?

9.   С каким из экономических институтов, возникших в результате импорта, вы сталкиваетесь в своей повседневной жизни? Как происходит развитие этого института?

10.    Что понимается под трансплантацией института? Каковы причины неработоспособности (дисфункциональности) трансплантируемого института?

11.    Какова экономическая сущность компенсации? Приведите аналогии из истории или российской действительности.

12.    Зачем необходимо институциональное проектирование? Каковы его этапы?

13.    Как трансформируется концепция эффективности применительно к институтам и институциональному развитию?

14.    Чем отличается адаптивная эффективность от аллокативной эффективности? Насколько, по вашему мнению, употребим термин «пригодный» институт?

15.    Объясните сущность институциональной ловушки. Приведите примеры институциональных ловушек, которые имеют место быть в России.

Рекомендуемая литература

Основная

& Норт Д. Институциональные изменения: рамки анализа // Вопр. экон. – 1997. – № 3. – С. 6–17.

& Олейник А.Н. Институциональная экономика: Учеб. пособие. – М.: ИНФРА-М, 2000. – Лекция 13, 14, 24.

& Полтерович В.М. Трансплантация экономических институтов // Экономическая наука современной России. – 2001. – № 3. – С. 24–50.

& Тамбовцев В.Л. Институциональные изменения в российской экономике // Общественные науки и современность. – 1999. – № 4. – С. 44–53.

& Шаститко А.Е. Новая институциональная экономическая теория. – М.: Экон. фак. МГУ, ТЕИС, 2002. – Гл. 17.

Дополнительная

1  Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. – М.: Фонд экон. книги «Начала», 1997. – 180 с.

1  Институциональная экономика: Учеб. пособие / Под рук. Д.С. Львова. – М.: ИНФРА-М, 2001. – Гл. 1, 9, 10.

1  Полтерович В.М. Институциональные ловушки и экономические реформы. – М.: Российская экономическая школа, 1998. – 37 с. http://www.cemi.rssi.ru

1  Тамбовцев В.Л. Теоретические вопросы институционального проектирования // Вопр. экон. – 1997. – № 3. – С. 82–94.

1  Furubotn E.G., Richter R. The New Institutional Economics: An Assessment // The New Institutional Economics. Introduced and edited by E.G.Furubotn and R.Richter. – Texas A&M University Press, College Station, 1991. – P. 1–32.